|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Благодарность Президента РФ за большой вклад в развитие отечественной книжной торговли и активную культурно-просветительскую деятельность.
Внесен в «Книгу рекордов Гиннеса» в номинации «Самое большое количество издательской продукции, проданное в розницу за один день».
Обладатель титула «Супербрэнд года» в разделе «Специализированный магазин».
|
|
|
|
Сегодня в истории
|
|
В этот день родились:
1819 Герман Мелвилл - aмериканский писатель.
Родился в Нью-Йорке 1августа 1819. Мальчиком посещал нью-йоркскую мужскую среднюю школу, а позже, когда его отец в 1830 разорился и семье пришлось перебраться в Олбани (шт. Нью-Йорк), – Олбанскую Академию. После смерти отца в 1832 Мелвилл некоторое время был банковским служащим, работал у дяди на ферме, на меховой фабрике у старшего брата Гансворта. Когда же во время депрессии 1837 и это дело лопнуло, Мелвилл, проучившийся недолго в олбанской гуманитарной школе, несколько недель пробовал работать школьным учителем близ Питсфилда (шт. Массачусетс). После некоторого недоразумения с жалованьем он возвратился домой, в Лансингборо под Олбани, и там в Академии Лансингборо изучал гидрографию, предполагая получить место на канале Эри. Когда эти надежды не оправдались, Мелвилл в июне 1839 нанялся в команду пакетбота «Святой Лаврентий», который курсировал между Нью-Йорком и Ливерпулем. Возвратившись из плаванья в октябре, он снова некоторое время работал школьным учителем в Гринбуше и Брансуике (шт. Нью-Йорк), затем съездил к дяде в Галену на Миссисипи. 3 января 1841 на китобойце «Акушнет» он отправился из Нью-Бедфорда в долгое промысловое плаванье по Южным морям. Полтора года китобойного плаванья под властью сурового капитана принесли такое разочарование, что 9 июля 1842 в бухте Нукухива на Маркизских островах Мелвилл вместе с еще одним молодым матросом сбежал со своего судна и целый месяц прожил в долине Тайпи, жители которой слыли людоедами, затем выбрался оттуда и на другом китобойце, «Люси Энн», добрался до Таити. Там Мелвилл был вместе с другими членами команды на некоторое время заключен в тюрьму за бунт на судне. Потом он подрядился на китобоец «Чарльз и Генри», прожил какое-то время на Гавайях, на острове Мауи и в Гонолулу, откуда 17 августа 1843, поступив в американский военный флот, на фрегате «Юнайтед стейтс» отплыл на родину и 14 октября 1844 высадился в Бостоне. Вскоре после возвращения домой Мелвилл взялся описывать свои приключения в Южных морях. В 1846 в Лондоне и Нью-Йорке вышла книга Тайпи (Typee), где живо описано, как он пленником жил в долине Тайпи. Первое произведение Мелвилла имело большой успех. Его можно считать родоначальником целого жанра повествований о приключениях в Южных морях, которые за последующие сто лет появлялись повсеместно и в изобилии. Продолжение Тайпи под названием Ому (Omoo, 1847) тоже привлекло внимание читающей публики, но автора осудили за нелестные отзывы о деятельности миссионеров. Между тем 4 августа 1847 Мелвилл женился на Элизабет Шоу, дочери главного судьи Массачусетса Лемюэля Шоу. Безуспешно пытаясь устроиться на государственную службу, Мелвилл пишет аллегорическую фантазию Марди (Mardi) и повесть Редберн (Redburn) (обе 1849), широко используя обстоятельства своего плавания в Ливерпуль. Следом была написана пятая книга Мелвилла, Белый бушлат (White-Jacket, 1850), изображающая жизнь на военном корабле, и Мелвилл отправился в Англию договориться о ее публикации, а заодно предпринял для отдыха недолгую поездку по Европе. По возвращении он с семьей переселился на ферму близ Питсфилда в надежде вести там свободную жизнь джентльмена-фермера. Здесь состоялось знакомство Мелвилла с Н.Готорном, под влиянием которого он написал свой самый знаменитый роман Моби Дик (Moby Dick, 1851). Роман не повторил успеха первых книг. Внешне это повествование о приключениях на китобойном промысле, но главы о систематике китообразных, о приемах добычи и разделки китов, великолепные описания океана и некоторых его удивительных обитателей, психологические очерки характеров отдельных китобоев и длинные философские рассуждения расположены вокруг сюжета захватывающей погони безумного капитана за китом. Вероятно, поначалу Мелвилл намеревался ограничиться авантюрным сюжетом, но по мере работы над рукописью его склонность к назиданию и морализаторству взяла верх над повествованием. Результатом стала не аллегория, которой он бдительно избегал после неудачи с Марди, а ни на что не похожая комбинация приключений, мелодрамы и философии. В Пьере (Pierre, 1852) Мелвилл меняет антураж и обращает взгляд уже не на океан, а на местность в Беркширских холмах и на Нью-Йорк. Затем, после опубликования в1855 Израиля Поттера (Israel Potter), он собрал свои рассказы и зарисовки, печатавшиеся в журналах «Патнем» и «Харперс», и издал их в сборнике Рассказы на веранде (The Piazza Tales, 1856). В 1857 вышел Мошенник (The Confidence Man) – горькая, полуаллегорическая сатира на американские нравы. В 1856–1857 Мелвилл совершил поездку по Европе и Святой Земле и после этого в течение трех сезонов на основе своих дорожных записей читал лекции о скульптуре, путешествиях и Южных морях. Последнее его морское плаванье относится к 1860, когда он на клиппере под командой своего брата Томаса отправился в Сан-Франциско. В 1863 Мелвилл продал ферму брату Аллану и вернулся на постоянное жительство в Нью-Йорк, где в 1866 получил место таможенного инспектора, которое занимал последующие девятнадцать лет. В 1866 вышел первый сборник стихотворений Мелвилла Батальные сцены, или Война с разных точек зрения (Battle Pieces and Aspects of the War). Длинная повествовательная поэма про Святую землю Клэрел (Clarel) была опубликована в 1876. Получив кое-какое наследство и оставив службу в таможне в декабре 1885, Мелвилл посвятил остаток жизни кабинетным занятиям и литературной работе. На собственные средства он издал два томика стихов – Джон Марр и другие матросы (John Marr and Other Sailors, 1888) и Тимолеон (Timoleon, 1891) – и оставил после себя рукопись короткого романа Билли Бадд, фор-марсовый матрос (Billy Budd, Foretopman). Последнее произведение критики в наши дни ставят на второе место в творческом наследии Мелвилла – после Моби Дика. В нем рассказывается о молодом и ни в чем не повинном британском матросе, повешенном по обвинению в убийстве жестокого офицера. Умер Мелвилл в Нью-Йорке 28 сентября 1891. Возрождение интереса к его творчеству началось вскоре после Первой мировой войны.
1822 Апполон Григорьев - pусский поэт, литературный и театральный критик, переводчик, мемуарист.
Родился 20 июля (1 августа) 1822 в Москве. Дед Григорьева, крестьянин, приехал в Москву из глухой провинции на заработки и за усердный труд на различных чиновничьих должностях получил дворянство. Отец вопреки родительской воле женился на дочери крепостного кучера. Скандальный брак состоялся спустя год после рождения Аполлона, поэтому ребенок считался незаконнорожденным. Только в 1850, дослужившись до чина титулярного советника, Григорьев получил личное дворянство, «восстановив» таким образом благородное звание, с таким трудом доставшееся деду. Прекрасное домашнее образование позволило будущему поэту, минуя гимназию, поступить на юридический факультет Московского университета, в котором в то время читали лекции Т.Н.Грановский, М.П.Погодин, С.П.Шевырев и др. Вместе с сокурсниками А.А.Фетом и Я.П.Полонским Григорьев создал литературный кружок, где молодые поэты читали друг другу свои произведения. Григорьев окончил университет в 1842 со званием первого кандидата и был оставлен работать вначале в библиотеке, потом секретарем Совета. Но канцелярская работа ему не давалась – он забывал регистрировать выдачу книг, неаккуратно вел протоколы Совета. Печатался А.Григорьев с 1843. В это время (1843–1845) писал особенно много, безответно влюбившись в А.Ф.Корш. Любовной драмой объясняются и темы лирики поэта – роковая страсть, необузданность и стихийность чувств, любовь-борьба. Характерно для этого периода стихотворение Комета, в котором хаос любовных переживаний сравнивается с космическими процессами. Об этих чувствах повествует и первое прозаическое произведение Григорьева в форме дневника Листки из рукописи скитающегося софиста (1844, опубл. 1917). Душевно опустошенный после первого любовного разочарования, отягощенный долгами, в стремлении начать новую жизнь Григорьев тайно бежал в Петербург, где у него не было ни близких, ни знакомых. С 1844 по 1845 служил в Управе благочиния и в Сенате, затем оставил и эту службу, движимый желанием заниматься исключительно литературным трудом. В это время он писал и стихи, и драмы, и прозу, и критику – литературную и театральную. В 1844–1846 сотрудничал в журнале «Репертуар и Пантеон», в котором произошло его становление как профессионального литератора. Кроме рецензий на спектакли, циклов критических статей на театральную тему, опубликовал многочисленные стихи, стихотворную драму Два эгоизма (1845), трилогию Человек будущего, Мое знакомство с Виталиным, Офелия. Одно из воспоминаний Виталина (1845–1846), много переводил (Антигона Софокла, 1846, Школа мужей Мольера, 1846 и др. произведения). Широкая натура Григорьева вкупе с романтическим настроем молодости заставляла поэта метаться из одной крайности в другую, менять убеждения, почти исступленно выискивая новые привязанности и идеалы. Разочаровавшись в Петербурге, в 1847 возвратился в Москву, где сотрудничал в газете «Московский городской листок». Самыми заметными работами этого периода явились четыре статьи Гоголь и его последняя книга (10–19 марта 1847), в которых Григорьев, высоко оценивая значение Выбранных мест из переписки с друзьями, размышлял об утрате современным обществом «пуритански строгого, стоического духа». В этом же году Григорьев женился на сестре А.Ф.Корш. Но брак вскоре был расторгнут из-за легкомысленного поведения жены, и вновь Григорьев попал в полосу разочарований и душевных мук. В это время он создал поэтический цикл Дневник любви и молитвы (полностью опубл. 1979) – стихи о безответной любви к прекрасной незнакомке. В 1848–1857 Григорьев преподавал законоведение в разных учебных заведениях, не оставляя творчества и сотрудничества с журналами. В 1850 вошел в круг журнала «Москвитянин» и вместе с А.Н.Островским организовал «молодую редакцию», являвшуюся, по сути, отделом критики журнала. С этого времени Григорьев стал ведущим российским театральным критиком, проповедующим реализм и естественность в драматургии и актерской игре. После закрытия в 1856 «Москвитянина» Григорьева приглашали работать в другие журналы – в «Русскую беседу», «Современник», – но он ставил условием руководство отделом критики. Переговоры о сотрудничестве заканчивались только публикациями его статей, поэм и переводов. В 1852–1857 Григорьев пережил очередную безответную любовь – к Л.Я.Визард. В стихотворный цикл этого периода Борьба (1857) вошли самые известные стихотворения поэта О, говори хоть ты со мной... и Цыганская венгерка («Две гитары, зазвенев...»), которые А.А.Блок назвал «перлами русской лирики». В качестве воспитателя и домашнего учителя юного князя И.Ю.Трубецкого Григорьев уехал в Европу (Франция, Италия), в 1857–1858 жил в Париже и Флоренции, посещал музеи. По возвращении из-за границы продолжил активно печататься во многих изданиях, наиболее тесно сотрудничая с 1861 с журналами «Время» и «Эпоха», возглавляемыми Ф.М. и М.М.Достоевскими. По совету М.Достоевского написал мемуары о развитии своего поколения Мои литературные и нравственные скитальчества («Время», 1862, и «Эпоха», 1864), в которых чувствовался отклик на Былое и думы Герцена. Философско-эстетические воззрения Григорьева формировались под влиянием эстетики романтизма (Карлейля, Шеллинга, Эмерсона) и славянофильства (прежде всего Хомякова). Генетическая связь общественных взглядов «почвенника» Григорьева с учением «старших» славянофилов – признание определяющего значения национально-патриархального и религиозного начал в народной жизни – сочеталось в его творчестве с существенной корректировкой этого учения, критикой абсолютизации славянофилами «общинного начала» («мысль об уничтожении личности общностью в нашей русской душе... слабая сторона славянофильства»), «пуританских» суждений о русской литературе и невнимания к новым жизненным силам русского общества («бытию... великорусской промышленной России»). Григорьев отстаивал также идею единства русского народа до- и послепетровского периодов. По мнению Григорьева, и для славянофильства и для западничества характерно отвлеченное теоретизирование, схематическое ограничение исторической жизни («кладут жизнь на Прокрустово ложе»). Однако общинный идеал славянофилов, при всей своей «книжности», все же, согласно Григорьеву, несравненно богаче положительным содержанием, чем программа западничества, идеал которого – единообразие («казарменность», «мундирное человечество»). Наиболее полно миросозерцание Григорьева представлено в созданной им теории «органической критики». Понятие «органической критики» соответствует признанию «органичности» самого искусства, в произведениях которого находят синтетическое воплощение «органические начала жизни». Искусство не отражает жизнь в смысле ее копирования, а само есть часть жизненного процесса, его «идеальное выражение». Апология искусства в шеллингианско-романтическом ключе как «вечного органона» философской мысли служит у Григорьева основой понимания и высокой оценки реалистической традиции русской и мировой литературы. Григорьев определяет высшую форму реалистической художественной деятельности как гармоническое единство бессознательного творчества (процесс художественной типизации) и «идеального миросозерцания» (целостного духовного, органического восприятия художником действительности). «Правда жизни», включающая в интерпретации Григорьева и собственно эстетическое и нравственное в искусстве, наиболее полно, по его мнению, была воплощена русскими писателями: Пушкиным, Лермонтовым, Гоголем, Аксаковым, Островским. Доказывая бессодержательность концепции «чистого искусства», Григорьев в то же время признавал самодостаточность художественного творчества, «в себе самом носящего свое неотъемлемое право и оправдание», и видел «народность» искусства в способности воплощать в образы и идеалы «великие истины и тайны» народной жизни, которые, составляя ее сущность, действуют стихийно и неосознанно. Упрекал революционно-демократическую критику в эстетическом и нравственном релятивизме, проводимом к тому же непоследовательно, так как отрицание «вечных жизненных идеалов» сочеталось в ней с абсолютизацией положений современных (т.н. «передовых» и «прогрессивных») теорий. В развитии Григорьевым славянофильского «органицизма» в понимании истории проявились черты, определившие связь его философских взглядов с последующими теориями циклов (Данилевский, Леонтьев). Это относится к критике Григорьевым «идеи отвлеченного человечества» и концепции прогресса (идея «Сатурна-прогресса, постоянно пожирающего чад своих»), к определению им исторической реальности как совокупности своеобразных «органических типов» общественной жизни. Однако Григорьев, подчеркивая способность этих типов к «великому перерождению» и развитию, определенно признает диахроническое единство истории, и в этом существенное отличие его позиции от циклических моделей культурно-исторического процесса. За свою жизнь Григорьев словно испытывал все ипостаси человеческой личности, пробуя их в самых крайних проявлениях: был мистиком и атеистом, масоном и славянофилом, добрым товарищем и непримиримым врагом-полемистом, нравственным человеком и запойным пьяницей. Все эти крайности в конце концов сломили его. Запутавшись в долгах и отсидев в 1861 в долговой тюрьме, он предпринял последнюю попытку переменить жизнь, уехав в Оренбург преподавать в кадетском корпусе. Но эта поездка лишь усугубила тяжелое душевное состояние поэта, тем более что произошел очередной разрыв с женой М.Ф.Дубровской. Все чаще Григорьев находил забвенье в вине. Вернувшись из Оренбурга, работал с перерывами, избегая оказаться в какой-нибудь литературной партии, стремясь служить только искусству как «первейшему органу выражения мысли». Окончательно опустошенный душевными терзаниями, отсидев два раза в 1864 в долговой тюрьме, Григорьев умер от апоплексического удара в Петербурге 25 сентября (7 октября) 1864.
1862 Монтегю Роудс Джеймс - aнглийский ученый, переводчик, писатель.
Родился 1 августа 1862 в Голднистоуне (графство Кент). Отец, научный сотрудник в Кингз-колледже Кембриджского университета, стал позднее викарием в Кенте и Суффолке, где Джеймс провел часть детства. С раннего возраста обнаружив недюжинные способности, большую часть времени отдавал чтению и рассматриванию старинных книг, таких, как голландская Библия 17 в., предпочитая эти занятия общению со сверстниками. Получив образование в Итоне, а затем в Кингз-колледже, работал в отделе классической археологии музея Фицуильяма в Кембридже (в 1893–1908 – директор этого музея). После защиты диссертации на тему Апокалипсис св. Петра был избран членом совета Кингз-колледжа, читал лекции по теологии, в 1889 стал деканом колледжа. От сферы первоначального интереса, археологии, Джеймс перешел к палеографии. Выдающийся медиевист (Жизнь и чудеса Уильяма Нориджского – The Life and Miracles of William of Norwich, 1896; обнаруженные им и опубликованные на латыни со своими комментариями Двенадцать средневековых историй о призраках – Twelve Medieval Ghost Stories, 1922), Джеймс написал множество монографий и статей по библиографии, антикварным изданиям, редактировал работы библиографических и исторических обществ, занимался переводами (составил и перевел на английский язык сборник сказок Х.К.Андерсена, 1930). Замечательный лингвист, превосходный знаток Библии, одаренный необычайно острой памятью, он создал немало основополагающих трудов, в частности перевод апокрифов Нового Завета (The Apocryphal New Testament, 1924). В 1905 Джеймс был избран ректором Кингз-колледжа, с 1913 по 1915 был вице-канцлером университета. Сколь бы ни были значительны ученые труды Джеймса, он больше известен как автор «новелл ужасов», входящих в любую антологию. В этих новеллах определенным образом преломляются традиции рождественского или святочного рассказа, и равным образом в них отразилось превосходное знание типично английского «рассказа о привидениях» (ghost story). Этого персонажа джеймсовских новелл следует понимать именно как «призрак» – то, что «призрелось», что находится «при глазах». Призрак у Джеймса обязательно злобен и враждебен человеку и чаще всего выглядит (проявляется) в непривычных для человека формах. Он может появляться с листа старинной гравюры, как в новеллах Альбом каноника Альберика (Canon Alberic`s Scrap-book) и Меццо-тинто (The Mezzotint), и при этом быть териоморфным, либо антропоморфным, либо из дупла старого дерева, имея паукообразные черты, как в новелле Ясень (The Ash Tree), либо проявляясь в складках ткани, как в новелле Школьная история (A School Story), и даже только лицом с глазами-пауками, открывшимся в штуке материи, как в новелле Необщий молитвенник (The Uncommon Prayer-book). Появление призраков порой связано со старыми вещами или раритетами, к которым они привязаны и которым подчиняются, –Альбом каноника Альберика и новелла Ты свистни, тебя не заставлю я ждать (Oh, Whistle, and I`ll come You, my Lad), названная по строке из стихотворения Р.Бернса, где человекообразная тень приходит по звуку старинного свистка, обнаруженного в развалинах древнеримских строений. Аллюзии, скрытые цитаты и отсылки к произведениям У.Шекспира и Ч.Диккенса и при этом интерес к массовой культуре во всех ее проявлениях, от газетных романов-фельетонов до кукольного театра, балаганов и раннего кинематографа, и рефлексия их репертуара делают небольшие новеллы чрезвычайно насыщенными смыслом и емкими. При жизни автора новеллы выходили небольшими сборниками, состав которых поначалу не повторялся. Каноническое собрание прозы Джеймса включает 32 новеллы. Несмотря на значительность этих произведений и их высокие художественные качества, о поэтике Джеймса написано мало. Из классиков, работавших в сходных жанрах, лестные слова о нем сказаны культовой фигурой «черной фантастики» Г.Ф.Лавкрафтом. Генезис новелл Джеймса трудно установить. Как очевидных предшественников, чье влияние отразилось не столько в сюжетных построениях, сколько в общем подходе к проблеме сверхъестественного, следует назвать ирландского писателя Дж.Ш.Ле Фаню, чью книгу, объединившую найденные в архиве неизданные произведения, Джеймс составил и снабдил кратким предисловием, и валлийского прозаика А.Мейчина. Свой творческий метод, равно вмещавший и рациональную и магическую трактовку изложенного, прозаик формулировал следующим образом: «Надо время от времени оставлять лазейку для правдоподобного объяснения; но, если можно так выразиться, пусть лазейка эта будет настолько узкой, чтобы ею вообще едва ли возможно было воспользоваться».
1925 Эрнст Яндль - aвстрийский поэт, представитель литературного направления, получившего название "конкретной поэзии". Часто автор не ограничивается в своих стихах чисто словесным экспериментом и, сопоставляя несопоставимое, добивается пародийного остро-сатирического эффекта. Язык поэзии Яндля предельно приближен к бытовому разговорному языку, именно таким образом он пытается выразить образ мыслей "среднего человека", большинства. Ведущий представитель экспериментальной поэзии в австрийской литературе. Лауреат литературных и государственной премии Австрии.
1938 Фредерик Форсайт
Стечение обстоятельств, приведшее в литературу кое-кого из будущих знаменитостей, просто поразительно. Так, Генри Райдер Хаггард, Джеймс Фенимор Купер и Агата Кристи сочинили первые книги на пари, Льюис Кэрролл - развлекая племянницу, а Фредерик Форсайт написал "День Шакала" - роман, прославивший его на весь мир, - от нечего делать. Произошло это так. Форсайта, тридцатилетнего английского журналиста (он родился в 1938 году в Ашфорде), уволили с работы. Надо сказать, в жизни своей он перепробовал множество профессий, был даже военным пилотом, объездил весь свет, говорит на нескольких языках, включая русский. К тому времени имел он и писательский опыт - выпустил в 1969 году книгу очерков "Рассказ о Биафре", основанную на впечатлениях от работы корреспондентом Би-би-си в Нигерии во время гражданской войны. И вот теперь, когда свободного времени стало много, он решил написать роман. Сказано - сделано. Через тридцать пять дней "День Шакала" был готов. Оставалось лишь найти издателя, что оказалось не так-то просто. Двадцать семь раз отвергали рукопись редакторы (теперь, думается, они кусают локти), но на двадцать восьмой удача Форсайту улыбнулась. А может быть, она улыбнулась издательству "Вайкинг Пресс", где в августе 1971 года "День Шакала" вышел в свет и принес миллионные доходы в первую очередь ему, а уж потом автору. "Я был уверен, книга станет бестселлером, - признавался Форсайт, - но не думал, что таким удачным". И впрямь, успеху "Дня Шакала" можно только позавидовать. Книга числилась в списках бестселлеров по всему миру несколько лет, что на западном литературном рынке, где новые романы выходят ежедневно, случай неслыханный. Кстати, пытались напечатать его и у нас. Осмелился на это журнал "Простор" в 1974 году, но после второго номера оборвал публикацию многообещающим: "Продолжение следует". Продолжения пришлось ждать пятнадцать лет. Дело в том, что рукопись тогда попала М. А. Суслову, который усмотрел в ней руководство к убийству своего лучшего друга Л. И. Брежнева. Лишь в прошлом году "Простор" опубликовал роман от начала до конца. Итак, чем же привлекла читателя книга дотоле никому неизвестного автора? Во-первых, мастерски построенным сюжетом; во-вторых, удивительно умным, находчивым и изобретательным главным героем (или антигероем, если хотите, - ведь он наемный убийца); в-третьих, скрупулезностью в деталях (если Форсайт описывает парижскую улицу, венский аэропорт или бельгийскую автоматическую винтовку, будьте уверены - такие они и есть) и, в-четвертых, искусным переплетением правды и вымысла (имена и внешность, скажем, главарей ОАС, а также методы действия этой организации совершенно реальны). Но есть еще одна, пожалуй, самая удивительная особенность. В романе Форсайт нарушил, кажется, главнейшее правило детектива: концовку надо скрывать от читателя по возможности до передней строчки. Но ведь всем известно (а тем, кто запамятовал, Форсайт спешит напомнить в самом начале книги), что Шарль де Голль умер от старости в собственной постели. Однако это неким таинственным образом лишь подогревает интерес к роману. Почему? Этого не знает никто. Это уже улыбка Джоконды, главный секрет "Дня Шакала". Впрочем, А. И. Солженицын говаривал, что первую книгу и дурак напишет. Да и Форсайт понимал - успех надо закрепить. Поэтому уже в ноябре следующего, 1972 года выпустил новый роман "Досье "Одесса". Написанная осенью 1971 года в австрийских и западногерманских отелях по воспоминаниям о журналистской работе в Лондоне, Париже и Восточном Берлине, эта книга, если рассматривать задачи, которые поставил себе (и безукоризненно решил) автор, самая сложная у Форсайта. Ведь здесь все основано на неопровержимых фактах. Не стану раскрывать сюжет, предупрежу лишь об одном: биография Эдуарда Рошманна от рождения до 1955 года истинна. В одном из интервью Фредерик заявил, что напишет три романа и уйдет на покой, поэтому, когда в июле 1974 года появилась книга "Псы войны", ее посчитали "лебединой песней" Форсайта. Это роман о наемниках, которым поручено свергнуть законное правительство в одной африканской стране и установить марионеточный режим. Название Форсайт взял у Шекспира, из пьесы "Юлий Цезарь". Оно оказалось столь метким, что стало нарицательным именем всяких наемных войск. А правдоподобие сюжета подтвердила сама жизнь - переворот на Сейшельских островах в 1981 году наемники пытались провести именно так, как описывалось в "Псах войны". Потом Форсайт надолго замолк, и читатели решили, будто он и впрямь отошел от литературы. Однако в 1979 году его поклонников ждал очень приятный сюрприз - новый роман "Дьявольская альтернатива". Это, пожалуй, наиболее грандиозный замысел Форсайта, где автор впервые обратился к политической фантастике. Судите сами - действие разворачивается в 1982 году, в нем головокружительно переплелись неурожай в СССР, захват гигантского нефтеналивного танкера в Северном море, угон самолета из Киева и политический кризис общепланетного масштаба. У нас роман, конечно, посчитали антисоветским, а его автора удостоили в "Литературной газете" ругательной статьи под лихим заголовком "Прыткий Фредди и его картонная альтернатива". Статья сделала Форсайту прекрасную рекламу. В 1982 году вышел блестящий сборник его рассказов "Никаких следов" (один из них, кстати, недавно опубликовала опять же "Литературная газета" - как меняются времена!), а в 1984 году - роман "Четвертый протокол" - и снова из области политической фантастики. И хотя сам по себе его сюжет, как всегда у Форсайта, выстроен безукоризненно, в изначальную посылку книги о том, что Советский Союз хочет установить в Англии коммунистическое правительство, а для этого собирается взорвать на ее территории небольшую атомную бомбу (!), как-то не верится. Однако новейший боевик Форсайта "Посредник" (1989 г.) превзошел все ожидания читателей. Здесь и отменная интрига, и главный герой с интересным характером, и масса увлекательных подробностей. Словом, хочется надеяться, что этот роман и другие, еще не переведенные книги Форсайта, дойдут до вас, дорогой читатель. А пока - принимайтесь за роман "Досье "Одесса". Вас ждет, по словам английской газеты "Гардиан", "развлечение высочайшего класса". Вячеслав Саввов
1948 Дэвид Геммел
Родился в Лондоне. Работал на заводе компании "Пепси-кола", несколько лет трудился в газете и в издательстве, был редактором журнала, с 1986 г. - профессиональный писатель. В литературе дебютировал романом "Король у врат" (1985) - первой частью многотомного цикла "Дренаи", к которому принадлежит и сравнительно недавно опубликованный в России роман "Легенда". На сегодняшний день в этом цикле пять романов. Практически все произведения Геммела объединены в циклы, будь то "Дренаи", "Шипстрасси" или "Македонский цикл"; особняком стоит лишь роман "Человек из Иерусалима" (1988). Критики называют Геммела продолжателем традиций Толкина и Роберта Говарда.
|
|
|
|
|
 |
|